Археометр

Switch to desktop Register Login


Warning: copy(): Filename cannot be empty in /var/www/vh93649/data/www/archeometer.ru/plugins/content/joomla/joomla.php on line 4

Первые впечатления о спиритизме. Свидетельство Конан Дойля (автор: Ahhyrr Atman)

 

ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ О СПИРИТИЗМЕ

Доклад на встрече клуба Археометр, посвященной теории спиритизма

 

 

РАСХОЖИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СПИРИТИЗМЕ

 

Спиритический сеансДля начала я постараюсь перечислить мысли, которые обычно посещают более-менее образованного человека XX-XXI века, когда он слышит о спиритизме. Вот, что бы сказал этот человек:

«Спиритизм это проявление последней агонии религиозной картины мира, перед ее окончательным концом. В конце XIXв., когда уже никто из элиты ни во что не верил, но всем ужасно хотелось чего-то интересного, от банального расстройства или невыносимости материалистической парадигмы, личности, особенно страдающие от потери близких, или же личности не способные спокойно принять факт своей смертности, впадали в утешительный самообман, двигали столы невольными движениями, или спиритическую доску, или же были жертвами расчетливых мошенников, зарабатывающих себе славу и деньги.

 

Многие ученые экспериментально доказали, что никакого спиритизма нет. Но всегда находились люди не пожелавшие принять этот факт. Несмотря на то, что объявлена премия за демонстрацию сверхъестественных явлений, и никто еще ничего не продемонстрировал. О том, что никаких спиритических феноменов не существует говорит простая логика хода истории.

Если алхимию победила химия, а все эфирные теории ушли в анналы истории физики, как наивные концепции прошлого, если восторжествовала наука (как метод получения знания), разве не свидетельствует это все о том, что все то, что было вытеснено наукой было не эффективно или вовсе нереально, но существовало лишь потому, что людям надо было утешаться. Когда проблемы не решались физически, оставалось хотя бы разрешать их метафизически, религиозно, или иначе говоря в спиритическом ключе.

 

Полагаю, что такой взгляд разделяет большинство людей. Кто его не разделяет – те или не образованы (и находятся во власти религиозных и эзотерических басен) или шизофреники, которым что-то грезиться (как грезиться под наркотическими средствами)».

 

Я думаю, что почти все здесь сегодня собравшиеся члены клуба думают приблизительно в таком ключе. Если человек читал в своей жизни научную литературу, то такое мнение он непременно почерпнул, ибо оно является контекстом почти всех научных и научно-популярных изданий. Различие лишь в том, что кто-то слишком уверен в этом мнении, а кто-то всегда готов перепроверить.

 

Хотя почему вообще следует перепроверять то, что кажется довольно очевидным?

Во-первых, потому что те кто не только изучал историю науки, но и читал непосредственно книги разных веков, могли заметить, что парадигма, изменяясь из века в век проходит промежуточные периоды, когда старая парадигма уходит, а новая приходит ей на смену. В эти промежуточные периоды, когда старая парадигма перестает удовлетворять, между собою борются за выживание несколько альтернативных парадигм. Но побеждает одна. В XIXв. между собой боролись теософическая парадигма (не отрицающая сверхъестественные феномены) и атеистическая. Представителями и той и другой были видные ученые своего времени. Обе парадигмы были заинтересованы в научном обосновании и изучении феноменов. Но победила атеистическая. Альтернативная ей парадигма ушла в небытие, как придаточное звено старой, религиозной парадигмы. Альтернативные парадигмы практически выпадают из поля информации, сначала на них просто перестают обращать внимание, а потом они тихо превращаются в пыль в самых удаленных углах хранилищ библиотек. Те феномены, которые описывали эти альтернативные парадигмы, признаются новой парадигмой просто вымыслами. Между тем, некоторые люди продолжают сталкиваться в своей жизни с вещами, которые новая парадигма просто вытесняет из общественного сознания, или отрицая их наличие или объясняя их психопатологиями или мошенничеством. Те же, кто сам на свое опыте столкнулся с ними, пытаются с нуля найти им объяснение, или в рамках своей смешанной парадигмы обывателя, или в рамках религиозной картины мира (если являются приверженцами какой-либо религии), или в рамках научной картины миры. Как правило, не будучи учеными, историками и философами они генерируют свои личные, оторванные от исторической и научной канвы, концепции. Отчего ни научное сообщество, ни религиозное, не принимает всерьез их показания.

 

Есть также вторая причина, по которой альтернативные теории заслуживают определенно большего внимания, чем то предполагает материалистически-атеистическая парадигма. Представляя себе дело так, что скептическая в отношении духовных дел наука одержала победу сугубо фактологически, мы упускаем из поля зрение один момент. Ученые, ставящие перед собой задачу критики спиритических явлений не всегда были не предвзяты в своей оценке и интерпретациях. Обычно они как раз были очень заинтересованы в своей атеистической трактовке, так как были крайне враждебно настроены к религиозной картине мира, в силу своих личных жизненных обстоятельств. Идеи духов и в целом духовного мира являлись идеями Церкви, а земная церковь в XIXв. являлась авторитарной силой, которая с XVIII века заняла оппозиционные науки позиции, как в астрономии, так и в антропологии, биологии и геологии.  Поэтому ученые всячески желали освобождения из ее власти. Ослабить власть церкви можно было бы ослабив власть ее идей. Тут было не до истины. Идеи о духе просто не подходили науке, которая желала избавиться от церкви. Настроенные таким образом ученые, ставили эксперименты и толковали факты, руководясь желанием освобождения. Научный принцип непредвзятости и фактов, на практике жизни не всегда воплощается безукоризненно. Как бы там ни было каждый ученый остается человеком, со своими интенциями и заблуждениями.

 

Чтобы беспристрастно подойти к изучению спиритизма, нужно не быть ярым сторонником ни спиритизма, ни современной научной парадигмы в отношении вопроса спиритизма. Только тогда можно соблюсти принцип научности.

 

Теперь пару слов касательно самого понятия «спиритизм».

 

Между людьми нет четкого понимания термина «спиритизм». Одни подразумевают исключительно баловство, когда взрослые или подростки садятся за стол, чтобы развлечь себя острыми ощущениями в полночь. Другие понимают под спиритизмом утилитарные гадательные практики, для предсказания успеха в личных мелких делах. Иные подразумевают веру в духов.

Можно также понимать спиритизм куда шире, как сферу практики, которая позволяет посредством анализа феноменов построить наиболее достоверные гипотезы о наличии более тонкого мира, чем физический, о его связи с физическим и его проявлениях в мире физическом, а также о жизни после смерти. Именно в таком контексте спиритизм был интересен множеству достойных людей прошлого, среди которых были не только философы и оккультисты, но и ученые.

Что считать физическим, что не физическим или тонко физическим – вопрос выработки языка описания. О достоверности феноменов, ради описания которых мы будем договариваться о языке, мы поговорим, когда начнем непосредственно практику.

 

Итак, в нашем новом сезоне мы предлагаем приступить не только к исследованию спиритизма, но и к самим спиритическим исследованиям на практике.

Сегодня я расскажу о том, что мне удалось прочесть перед нашей встречей, и мы обсудим, насколько все эти сведения соответствуют расхожим представлениям о спиритизме.

 

 

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ СПИРИТИЗМА В ЛИЦАХ

 

Чтобы немного ориентироваться в хронологии, перечислю годы жизни оккультистов или исследователей, оставивших свой след в истории спиритизма, в виде сочинений, отчетов и статей.

 

Франц Антон Месмер (1734-1815) – теория и практика магнетизма.

АлланКардак (1804-1869) – первый французский спирит.

Элифас Леви (1810-1875)–оккультист, написавший «Историю магии» и др. книги.

Уильям Крукс (1832-1919— английский химик и физик, член (с 1863 года) и президент (1913—15 гг.) Лондонского Королевского общества,проводивший спиритические опыты.

Е.П. Блаватская (1831-1891) – исследователь оккультных явлений и истории оккультизма, основательница Теософского Общества. Упоминала в «Разоблаченной Исиде» Леви, Крукса, Аксакова и Бутлерова.

А.Н. Аксаков (1832 – 1903), А.М. Бутлеров (1828 – 1886) и Н.П. Вагнер (1829 – 1907) – русские ученые, составившие спиритическое общество в России.

Хьюм (1833-1886) – английский медиум.

Менделеев (1834-1907) – русский химик, создавший комиссию по изучению спиритических явлений.

Анни Безант (1847-1933) – с 1908 президент Теософского Общества, борец за права женщин.

Чинский (Punar Bhava) (1858-1932) – мартинист и оккультист.

Конан Дойль (1858-1930) – писатель и проповедник спиритизма.

Папюс (1865-1916) – оккультист.

Рерих (1874-1947) – художник, вместе с женой Еленой Рерих основатель учения «Агни йога».

 

Личностями, продвигавшими спиритизм в России были: химик-органик А. М. Бутлеров (1828–1886), зоолог и писатель Н. П. Вагнер (1829–1907), а также известный тогда писатель и философ А. Н. Аксаков (1832–1903). Они организовали журнал по этой теме, устраивали публичные сеансы. Первые спиритические сеансы в России были проведены в 1870-х гг. медиумом Юмом. 1880-е годы Россию посещали известные заграничные медиумы. Среди них – одна из «основательниц» спиритического движения К. Фокс. Аксаковым, Бутлеровым и Вагнером были доставлены в Россию братья Петти и госпожа Клайер (с которой работал Крукс).

 

В 1875 г. Д. И. Менделеев на заседании Русского физического общества (РФО) при столичном университете выступил с предложением создать комиссию для изучения «медиумических явлений». Комиссия была создана, в нее вошли 12 скептиков и три спиритиста.

 

Бутлерова до конца его дней ни выводы комиссии, ни мнение Менделеева о спиритизме так и не убедили: в 1889 г. Аксаков опубликовал «Сборник статей А.М.Бутлерова о медиумизме».  В 1891 г. при Санкт-Петербургском университете было создано «Русское общество экспериментальной психологии», президентом которого стал Н.П. Вагнер.

 

Конан Дойль и многие другие исследователи также отмечали случаи мошенничества, но это их не сподвигало огульно отрицать все прочее. Те же, кто находился в противоположном лагере, критики и проповедники атеизма и отсутствия феноменов, как правило, сами имели мало практики, или вовсе не посещали эксперименты. Им было достаточно парочки разочарований для убеждения в своей вере в отсутствие спиритических феноменов.

 

 

СВИДЕТЕЛЬСТВО КОНАН ДОЙЛЯ

 

Конан ДойльКогда Конан Дойль (1859-1930) заинтересовался спиритизмом, он  обратился к трудам Е.П.Б. (Блаватской) надеясь найти у нее ответы. Но тут британское общество психологических исследований (исследующее спиритические феномены), выслав своего члена в Адьяр, дискредитировало ее.

 

В Адьяре была штаб-квартира Теософского общества, где была накоплена, кстати говоря, огромная библиотека и жили исследователи, собиравшие сведения о йогах. Известный историк религии Мирча Элиаде провел там несколько месяцев, ознакамливаясь с собранными материалами.

Конан Дойль на тот момент, когда разошлась информация о неблагонадежности Блаватской, начал искать иные источники. Присоединившись к обществу психических исследований, он начал свои опыты, выезжая в особняки с привидениями, работая с медиумами лично и изучая архивы. В истории спиритизма он пишет, что в те времена, когда забраковали Блаватскую, многие исследователи были настроены скептично. Но потом столкнувшись с рядом феноменов общество само заняло открытую исследовательскую позицию, уже не отрицающую явлений.

 

Что касается положения дел в России, спустя полвека после истории с Менделеевской комиссией. Рерих (1874-1947) поначалу тоже не верил в спиритизм. Но еще в Москве проводя сеансы с Янеком (о котором писал Чинский. изд. "Библиотека мартиниста") и др. поверил. Потом с семьей он переехал в Лондон и там они с женой вступили в теософское общество. Анни Безант (1847-1933) им выдала сертификаты. И с тех пор их учителя востока стали зваться на теософский манер Мория и Кут Хуми. В Лондоне они продолжали сеансы. Ссылаясь на отчеты посетителей сеансов Кураев (в книге «Сатанизм для интеллигенции») пишет, что Рерихи вызывали призраков и учили своих детей не бояться их холодных прикосновений (данную информацию пока не было возможности проверить по источникам).

 

В Лондоне того времени существовало как минимум четыре общества занимающихся исследованием спиритических явлений.

 

1. Общество спиритов (и церкви спиритов)

 

2. Общество психических исследований 

 

Данное общество возглавляли весьма примечательные личности, зная которых, никто при этом не знает об их президентстве в данном обществе. К примеру, в 1911 г. Общество возглавлял - Эндрю Лэнг (1844—1912), антрополог, писатель. В 1913г. Анри Бергсон (Henri Bergson, 1859—1941) философ, лауреат Нобелевской премии по литературе, 1927. В 1960—1963гг. Эрик Робертсон Доддс (1893—1979), профессор в Бирмингеме и Оксфорде, широкоизвестный в академических кругах своими работами по истории античной религии – «Язычник и христианин в смутное время», «Греки и иррациональное», и статьями об античной теургии и астральном теле в античности.О работе общества психических исследованиймного упоминается в книгах Конан Дойля в частности в «истории спиритуализма».

 

3. Общество диалектических исследований. О котором также упоминает Конан Дойль.

 

4. Теософское общество.

 

В качестве свидетеля спиритических феноменов предлагаю послушать самого Конан Дойля. А также для исторической справки отметить намеренное затуманивание сведений о нем в СССР (из предисловия к книге):

«Чуть ли не самая важная сторона духовной жизни писателя -  его научные и философские искания, его бурная общественная деятельность - остается неведомой   русскоязычному читателю.  И действительно, произведения эти в русском переводе никогда не издавались, а в статье "брежневской" Б.С.Э., посвященной Конан Дойлю, об этом не сказано ни слова. И только в "сталинской" энциклопедии говорится, что он "в последние годы жизни проповедовал мистицизм и спиритизм". Причем сказано это таким тоном, который подразумевает, что на старости  лет почтенный писатель "несколько умом тронулся"».

 

Вот, что пишет Артур Конан Дойль в своей книге «Новое откровение» (Гл. 1. Искания):

 

"Психические исследования – это предмет, над которым я всего более размышлял и по поводу которого я всё же куда медленнее составил себе мнение, нежели по поводу какого-либо иного. По мере того, как продвигаешься по жизни, происходят определённые события, которые вынуждают человека признать тот факт, что время безвозвратно проходит и что молодость и даже зрелые годы уже давно миновали. Именно это и произошло на днях со мной. В одном из свежих номеров превосходнейшего журнала, который называется «Лайт», появилась колонка, посвящённая событию тридцатилетней давности, что в среднем соответствует длине жизни одного поколения. Пробегая взглядом текст, я буквально вздрогнул, когда увидел внизу своё имя и узнал, что читаю перепечатку письма, написанного мною в 1887 году, в котором сообщаются некоторые интересные подробности, касающиеся опытов, проведённых во время спиритического сеанса. Отсюда явствует, что предмет этот интересует меня довольно давно и что я не был слишком уж поспешен в намерении составить себе о нём собственное мнение, поскольку заявление о том, что реальность этих явлений представляется мне несомненной, было сделано мною всего лишь пару лет назад.

Если я и говорю здесь о некоторых своих опытах и встретившихся на моём пути трудностях, читатели, надеюсь, не воспримут это как некое ячество, но согласятся с тем, что это самый лучший способ дать ответ именно на те вопросы, которые скорее всего возникнут в уме читателя. Придерживаясь такой линии, я смогу дать ответ более общий и одновременно, по природе своей, более безличный.

Когда в 1882 году я завершил своё медицинское образование, то, как и большинство молодых врачей, оказался убеждённым материалистом во всём, что касалося человеческой участи. Но в то же время я никогда не переставал быть и ревностным теистом, поскольку, на мой взгляд, никто ещё не дал ответа на вопрос, заданный Наполеоном звёздной ночью во время египетского похода профессорам-атеистам: «Скажите-ка, господа, кто создал эти звёзды?» Ведь если сказать, что Вселенная была создана непреложными законами, то это лишь вызовет другой вопрос: «Кто же создал эти законы?» Я, конечно же, не верю и никогда не верил в человекоподобного Бога, но верю в Разумную Силу по ту сторону всей деятельности природы – Разум столь бесконечно сложный и великий, что мой ограниченный ум не может постичь о нём ничего, кроме самого факта его существования. Добро и зло представлялись мне столь неоспоримыми, что для обоснования их я не видел нужды ни в каком Божественном откровении. Но когда я подходил к вопросу о наших хрупких личностях, якобы переживающих смерть, мне казалось, что многие аналогии, наличествующие в природе, отвергают сохранение личности после смерти тела. Так, когда догорает свеча, исчезает свет; когда обрывается провод, исчезает ток. И когда гибнет тело, исчезает сознание. Каждый человек в эгоизме своём может чувствовать, будто его «я» бессмертно, но пусть он взглянет, скажем, на среднего бездельника, принадлежащего к высшему или низшему классу общества – возникнет ли у него тогда в самом деле мысль, будто есть какая-то явная причина к тому, чтобы и такая личность продолжала жить после смерти тела? Это представляется иллюзией, и я был убеждён, что смерть действительно есть конец всего, хотя и не видел причин, чтобы это как-то должно было отражаться на наших обязанностях по отношению к человечеству во время нашего преходящего существования.

Таково было состояние моего ума в ту пору, когда я впервые столкнулся со спиритическими явлениями. Я всегда смотрел на эту тему как на величайшую глупость на свете; к тому времени я прочитал кое-какие рассказы о скандальных разоблачениях медиумов и поражался тому, как человек, будучи в здравом уме, мог вообще в такое поверить. Однако некоторые из моих друзей интересовались спиритуализмом, и я вместе с ними принял участие в сеансах с верчением стола. Мы получили связные сообщения. Боюсь, единственным результатом этих посланий для меня стало то, что теперь я смотрел на своих друзей с некоторым подозрением. Очень часто сообщения были пространными, слова в них составлялись по слогам за счёт приподнимания и опускания ножки стола, и мне казалось совершенно невозможным, чтобы всё это было случайностью. Стало быть, что-то должно было двигать столом. И я решил, что тут не обошлось без кого-то из моих друзей. Возможно, и они думали обо мне то же самое. Я был озадачен и обеспокоен этим, ибо они были не теми людьми, которых можно заподозрить в мошенничестве. И всё же я не видел иного объяснения этим сообщениям, кроме сознательных манипуляций со столом.

В это же самое время – приблизительно в году 1886 – мне попалась книга, озаглавленная «Воспоминания судьи Эдмондса». Её автор был членом Верховного Суда С.Ш.А., человеком высокой репутации. В своей книге он рассказывает о том, как после смерти жены продолжал общаться с ней в течение многих лет. Эдмондс приводит разного рода подробности. Я прочитал его книгу с интересом и полнейшим скептицизмом. Мне она показалась примером того, что и в уме людей практического склада могут быть слабые стороны, своеобразная реакция, думалось мне, на плоские факты жизни, с коими они вынуждены постоянно иметь дело. Где, спрашивается, находился тот дух, тот ум, о котором он говорил? Предположим, с человеком произошёл несчастный случай, повлёкший за собой повреждение черепной коробки, – в результате изменится весь его характер, ум высокого порядка опустится до самого низкого уровня. Наконец, под влиянием спирта, опиума и других наркотических веществ характер человека может совершенно перемениться. Это должно доказывать, что дух зависит от материи.

Таковы были доводы, которыми я располагал в те дни. Я был не в состоянии понять, что не сам дух меняется в подобных случаях, но тело, через которое дух действует и которое служит ему способом выражения. Это всё равно как повредить скрипку: она издаст лишь нестройные звуки, но сам музыкант, взявший её в руки, не утратит от того своей способности быть виртуозом.

Любопытство моё было достаточно подстёгнуто, для того чтобы у меня возникло желание и впредь при всяком удобном случае читать литературу подобного рода. Я был весьма удивлён, обнаружив, что многие великие люди, коих имена стали символом науки, целиком и полностью верили в то, что дух независим от материи и может существовать без неё. Когда я рассматривал спиритизм просто как вульгарные домыслы невежд, я склонен был относиться к нему с презрением; но, узнав, что его отстаивают такие учёные, как Крукс, известный мне как величайший английский химик, Уоллес, соперник Дарвина, и Фламмарион, крупнейший астроном, я уже не мог позволить себе подобное пренебрежение. Было бы слишком легко отмахнуться от их трудов, исполненных самого тщательного и кропотливого анализа предмета и вытекающих из него выводов, сказав себе: «Пусть их! Видно, в голове у них есть прореха». Надо, однако, обладать большим запасом самодовольства и самоуверенности, для того чтобы ни на минуту не предположить, что такая «прореха» имеется как раз в собственной голове. Некоторое время скептицизм мой поддерживало то соображение, что другие авторитетные учёные – сам Дарвин, Гексли, Тиндаль и Герберт Спенсер – потешались над этой новой ветвью исследований. Но когда я узнал, что их пренебрежение достигло такой степени, что они даже не пожелали ознакомиться с предметом, что Спенсер многократно заявил о своём априорном неприятии подобных исследований, тогда как Гексли признался, что его это попросту не интересует, то я был вынужден допустить, что, как ни были они велики каждый в своей области, в данном вопросе они выказали непростительную слабость, поскольку их подход в данном случае крайне догматичен и всего менее научен. Напротив, по-моему, те исследователи, которые не почли за труд изучить спиритические явления и попытаться вывести управляющие ими законы, пошли по истинно научному пути, пути знания и прогресса. И тогда логика моего рассуждения поколебала мой скептицизм.

Однако мои собственные опыты его вновь несколько укрепили. Стоит напомнить, что я работал тогда без медиума, а это всё равно что уподобиться астроному, не пользующемуся телескопом. Сам я не обладаю медиумической способностью, или «психической силою», и те, кто работали со мною обладали ею ещё в меньшей мере. Всех нас, вместе взятых, едва хватало на то, чтоб собрать минимум магнетической силы (можете назвать это как-то иначе), необходимой для получения движений стола, в итоге которых получаются сомнительные и зачастую глупые послания. У меня до сих пор сохранились записи тех сеансов и копии, по крайней мере, некоторых из этих посланий. Они не всегда были совершенно глупыми; например, когда, задавая контрольный вопрос, я спросил, сколько мелочи у меня с собой в кармане, стол по буквам ответил: «Мы приходим сюда, чтобы наставлять и возвышать души, а не за тем, чтоб отгадывать детские загадки». И вслед за этим: «Религиозный склад ума, а не критический желаем развить мы в людях». Никто, думаю, не расценит такое послание как ребяческую шутку. С другой стороны, я постоянно опасался, не объясняется ли всё это невольным надавливанием на поверхность стола, которое производят участники сеанса. Именно тогда произошёл случай, сильно меня разочаровавший и заставивший надолго потерять интерес к этим явлениям. В тот вечер условия были очень хорошие, и мы получили длинную серию движений, которые, как казалось, совершенно не зависели от нашего влияния. Из них выстраивались длинные и подробные послания, исходившие от духа, назвавшего своё имя и сказавшего, что он был коммивояжёром и погиб недавно во время пожара театра в Эксетере. Все детали выглядели точными, и он умолял нас написать его семье, которая проживала, как он сказал, в местечке под названием Слэттенмир, графство Камберленд. Я так и сделал, но письмо пришло назад как высланное по неверному адресу. До сего дня я так и не знаю, было ли то розыгрышем, или произошла какая-то ошибка в написании адреса; но таковы факты, и на какое-то время они породили у меня отвращение ко всему роду этой деятельности. Одно дело было изучать предмет, но когда предмет этот начал устраивать изощрённые шутки, то, показалось, пришло время сделать перерыв. Если есть на свете такое место как Слэттенмир, то я даже и сейчас был бы рад узнать об этом.

В то время я занимался врачебной практикой в Саутси, где и познакомился с генералом Дрейсоном, человеком весьма выдающегося характера. Он был одним из британских первопроходцев в области Спиритизма. К нему обратился я со своими трудностями, и он очень терпеливо меня выслушал. Он уделил весьма мало внимания моей критике в том, что касалось нелепости большинства посланий и совершенной ложности некоторых из них. «Просто по поводу этих явлений у вас в голове пока не сложилось фундаментальной истины», – сказал он. – «А истина эта состоит в том, что всякий дух во плоти переходит в следующий мир точно таким, каков он есть, без каких-либо изменений. В нашем мире куда как хватает людей слабохарактерных и глупых. То же самое, стало быть, должно иметь место и в мире следующем. И вам нет надобности вступать в общение с подобными людьми там, точно так же как вы не делаете этого здесь. Следует выбирать себе собеседников, попутчиков и друзей. Попробуйте представить, что человек из нашего с вами мира, который прожил всю жизнь в собственном доме, никогда не выходил из него и не общался с себе подобными, однажды высовывает голову из окна, чтобы посмотреть, где он, собственно, находится и что это за место, в котором он живёт. Что из этого может получиться? Какие-то грубые мальчишки могут наговорить ему кучу глупостей. И он, таким образом, ничего не узнает ни о мудрости, ни о величии этого мира. Он тогда всунет голову назад, решив про себя, что мир этот – весьма ничтожное место. Именно это и произошло с вами. Во время сумбурного сеанса, лишённого определённой цели, вы заглянули в тот мир и натолкнулись там на каких-то вздорных мальчишек. Не останавливайтесь на этом, идите дальше и постарайтесь увидеть нечто лучшее». Таково было объяснение генерала Дрейсона, хотя и не могу сказать, что оно тогда меня удовлетворило. Но сегодня я думаю, что оно было всего ближе к истине.

Такими были мои первые шаги в Спиритизме. Я всё ещё был скептиком, но по крайней мере стал и исследователем, и когда слышал, как какой-нибудь старомодный критик заявлял, будто объяснять в этой области, собственно, нечего и что всё это мошенничество, или что все необходимые пояснения может дать хороший фокусник, то я уже хотя бы знал, что такая критика – вздор. Правда, опыта, которым я к тому времени располагал, не хватало, чтоб убедить меня самого, но я не переставал читать литературу и мог видеть, сколь глубоко другие люди проникли в этот предмет, и я признавал, что свидетельства в пользу Спиритизма столь неопровержимы, что никакое другое религиозное движение на свете не может с ним сравниться. Это, правда, ещё не доказывало его истинности, но по крайней мере свидетельствовало, что он вполне заслуживает уважения и что от него нельзя просто отмахнуться".

"Я продолжал читать множество книг о данном предмете и всё более и более ценил то, какая тьма тьмущая существует о нём свидетельств и с какой тщательностью проведены подобные наблюдения. Всё это производило на меня гораздо большее впечатление, нежели те ограниченные феномены, что находились в пределах моего собственного практического достижения. Тогда или несколько позднее я прочитал книгу г-на Жаколио об оккультных явлениях в Индии. Жаколио был председателем трибунала во французской колонии Чандернагор; у него довольно юридический склад ума, и при этом он был скорее предубеждён против Спиритизма. Жаколио принял участие в ряде опытов с йогами, которые оказали ему доверие, потому что он был человеком, располагавшим к себе, а также говорил на их языке. В своей работе он подробно расписывает всевозможные меры предосторожности, которые ему пришлось принять, дабы оградить себя от всякой попытки обмана. Чтобы сократить его изрядно длинный рассказ, скажу лишь, что ему довелось наблюдать там все явления, которые мы получаем с медиумами высокого класса; например, всё то, что проделывал Хоум. Жаколио был приобщён к эфирному зависанию тел, управлению огнём, к передвижению предметов на расстоянии, к ускоренному проращиванию растений, к левитации столов. Сами йоги объясняли свои способности тем, что они обладают ими от питри (духов); единственное различие между их способами и нашими состояло, по-видимому, в том, что они больше пользовались прямым вызыванием. При этом они утверждали, что способности эти были переданы им ещё в незапамятные времена и восходят к халдеям.* Всё это произвело на меня сильное впечатление, ведь оказывалось, что у йогов и у нас, хотя мы ничего и не знали друг о друге, были совершенно одинаковые результаты. И здесь речь не шла об «американских подлогах и подделках» или о «современной вульгарности», в чём столь часто Спиритизм обвиняют в Европе.

В ту пору я испытывал также влияние отчёта Диалектического общества, хотя он и появился на свет в далёком 1869 году. Это весьма убедительный документ. Встретив лишь хор насмешек со стороны невежественных и материалистических газет тех дней, он тем не менее являлся свидетельством, обладавшим исключительной ценностью. Членами Общества были люди с хорошей репутацией и открытым умом, пожелавшие исследовать физическую сторону феноменов Спиритизма. Они приводят полный отчёт о своих опытах и о разработанной ими системе предосторожностей против подлога. По прочтении составленного ими отчёта трудно увидеть, к какому иному выводу могли ещё притти его авторы помимо того, что провозглашается ими, а именно: описанные явления, без всякого сомнения, действительно существуют и указывают на законы и силы, ещё не изученные наукой. Наиболее примечательно в данном случае то, что если бы учёная комиссия вынесла вердикт против Спиритизма, то тот определённо был бы воспринят как смертельный удар спиритуалистскому движению, но поскольку их вывод явился подтверждением феноменов, то и не встретил ничего, кроме насмешек. Такая же участь постигла и множество иных исследований, начиная с тех, что состоялись в 1848 г. в Гайдсвилле, и вплоть до произошедших после того, как профессор Хэйр из Филадельфии устремился, подобно Св.Павлу, чтобы воспротивиться истине, но был вынужден почтительно склониться перед нею.

Где-то к 1891 году я стал членом Общества психических исследований и получил возможность читать все его отчёты. Мир многим обязан методичной, неутомимой работе этого Общества и трезвости суждения, которою пронизаны все его труды. Но всё же я позволю себе заметить, что эта же трезвость иногда выводит из терпения – чувствуешь, что в своём желании избежать сенсационности составители отчётов сами отбивают у людей всякую охоту узнать о великолепной работе, ими проделанной, и извлечь пользу из её результатов. Полунаучная терминология, используемая ими, также отпугивает обычного читателя, и, когда я читаю их статьи, мне порой вспоминаются слова американского траппера из Роки-Маунтинз. Рассказывая мне об одном человеке из университета, у которого охотник был проводником, он охарактеризовал его следующим образом: «Он такой умный, что никогда не поймёшь, о чём он там говорит». Но, несмотря на эти мелкие странности, те из нас, кто жаждали света во тьме, смогли обрести его именно благодаря методичной, неустанной работе Общества. И её влияние также является одной из тех сил, что и сейчас помогают мне оформить собственные мысли. Но есть ещё и другая сила, оказавшая на меня глубокое воздействие".

 

Другие выводы Конан Дойля:

 

1.            Души живут в том мире какое-то время. Чаще даже срок жизни там короче, чем на земле. И далее переходят в другую жизнь.

 

2.            Все сведения, которые мы находим в Новом Завете, чудеса и сверхспособности Христа и апостолов – все это не сказки, а феномены спиритизма или магнетизма.

 

В завершении хотелось бы рассказать немного о личности упомянутого Конан Дойлем Хьюма.

Дэниэл Дуглас Хьюм - 1833-1886. Иногда встречается написание имени - Хоум. В дореволюционной литературе - Юм. Его фигура вызывает интерес, так как нет ярких сведений об уличении его в мошенничестве. Свидетелями производимых им феноменов были не только европейские монархи: император Наполеон III, императрица Евгения, российский император Александр II (способствовавший заключению обоих браков медиума), германский кайзер Вильгельм I, правители Баварии и Вюртемберга, но и ученые О. Лодж, У. Крукс, У. Баррет, Ч. Ломброзо. Хьюм демонстировал ясновидение, трансовую речь (когда дух использует голос медиума), прямой голос (когда дух говорит своим голосом, но через медиума), и что наиболее интересно и менее всего подлежит скептическим трактовкам – телекинез и левитацию.

 

Все эти способности Хьюму передались по наследству от матери, которая тоже происходила из семьи экстрасенсов. Будучи мальчиком Хьюм узнал о смерти матери еще до того, как ему об этом сообщили. С годовалого возраста его отдали тетушке, которая и его усыновила. Детство и отрочество в доме у тетушки Мэри Кук Хьюма преследовали стуки, двигающаяся сама собою мебель, на передвигающийся стол даже клали Библию, это не остановило его движений.

 

Священники признали Хьюма одержимым, и тетушка попросила его покинуть дом. Сам Хьюм был очень религиозен и видел свою миссию о том, чтобы продемонстрировать бессмертие человека, оттого разъезжал по городам показывая свои феномены – столы двигались, предметы перемещались, колокольчик поставленный на ковер звенел...при этом важно отметить, что все опыты Хьюм производил в освещенных помещениях, включая свою левитацию.

 

Критика Менделеева, касающаяся отчетов опытов в полной темноте, основанная на версии, что в темноте пособники медиумов проникают в комнату через потайную дверь (находящуюся за шкафом) двигают предметы, и производят прочие феномены, в случае с Хьюмом не работает.

 

Что касается интерпретации феномена.

Сам Хьюм таким образом толковал свои способности:

«Я обладаю некими способностями. Я буду счастлив продемонстрировать их в меру своих сил, если вы отнесётесь ко мне как джентльмен к джентльмену. Я буду рад, если вы сможете в какой-то мере объяснить эти явления, и готов участвовать в любых разумных опытах. Сам я не имею власти над этими силами. Не я использую их, а они — меня. Бывает, они покидают меня на несколько месяцев, потом проявляются вновь с удвоенной силой. Я — не более чем пассивный инструмент».

 

               

Автор: © Ahhyrr Atman, специально для клуба «Археометр», 2016 г.